I am enough. Просто. Ешьте. Еду. - Анастасия Чекмарева

Да, я очень переживала, тревожилась, ругала себя, когда ела много, но при этом я становилась невероятно доброй и общительной. Клянусь, как будто мне давали особую таблетку, и моя стервозность покидала меня. Я была в шоке. Мой живот разрывался, больной мозг придумывал, как бы это всё отработать завтра, но настроение у меня было просто восхитительное. Я хотела со всеми разговаривать, смеяться и шутить. Я сама не заметила, как самоненависть после бинджа куда-то улетучилась в отличие от прошлых лет.

Психолог: интересный факт. Вот ограничивает себя человек, не получает удовольствия от еды, видит человека с корпулентными⁷ формами и говорит: «Ах, он такой бедный, не ведает моего счастья», а то и что похуже. Ему даже не приходит в голову, что этот корпулентный человек может быть счастлив и может с истинным удовольствием съесть торт. С точно таким же удовольствием пойти в театр или кино, куда угодно.

Отец был очень довольным в такие дни. «Вот ты как много поешь сладкого, так всегда такая радостная!» – и улыбался мне в ответ. Большинство времени организм получал мизер, а, когда мог докричаться до меня, то пытался «отхватить» тысячи калорий.

*

Заморочки в тренировках меня очень долго не отпускали. Может, где-то полгода я занималась с 5.20 утра. Да, именно в это время, так как я думала: «Ко 2-й паре мне ехать к 9.40, если встать в 5.20, то я успею потренироваться, потому что после пар я приду домой очень поздно, а мне ещё тьму уроков готовить и вечером я не хочу заниматься физической нагрузкой в принципе».

Собственно, поэтому я и отжималась рядом со стиральной машиной на кухне, приседала у кровати спящего брата, стараясь не слишком громко дышать, делала выпады в крошечном коридоре и думала: «Нуштожподелаешь ради фигуры!»

Другая часть меня, я помню, очень сильно сопротивлялась. Я не хотела вставать в 5.20, когда могла встать в 7 часов утра. Хорошо то, что у нас были пары ещё раньше – с 8 утра в определённые дни. Тогда я не занималась: я вставала в 6, одевалась, завтракала и выезжала, а встать совсем в ночи ради тренировки перед ВУЗом я точно не была готова (вот это да!).

*

Андрей ещё весной мне сказал, что в августе мы поедем к его родителям. Они увидят меня впервые, а я – их. На удивление, я даже не волновалась. Не знаю, у меня не было мандража и тревоги: «Вдруг меня не примут, я им не понравлюсь» и прочее.

Ехать к ним долго: примерно 9 часов на автобусе в одну сторону. Мы всегда ездили и ездим так, чтобы это была ночь – это хотя бы немного удобно: не жарко и можно немного поспать (скрючившись сидя).

Летом в автобусе очень душно, зимой проще. Когда мы хотим спать, Андрей садится к окну, берёт мою кофту, прислоняется с ней головой к стеклу, а я ложусь к нему на колени. Так мы можем проехать всю ночь с попеременным кряхтением «О, боже, мой зад уже квадратный» или «Блин, моя спина сломалась».

В дорогу (в период режимных лет) я брала, конечно же, свой «правильный» ужин, так как мы выезжали в 7—8 вечера («20.00 – пора есть»), и что-то низкокалорийное, если я ночью захочу перекусить. Так как мы плохо спали, я с большой тревогой жевала ночью яблоко, как-то – даже банан (от чего я забеспокоилась в самый край): «Вдруг я потолстею от фруктов, их же ночью нельзя?»

Мы ехали по тёмной дороге, остановки были примерно каждые 3 часа, и на каждой остановке люди ели. Не все, только некоторые. Я, конечно, смотрела, что они решили положить себе в рот. Кто-то жевал пирожок, кто-то – бутерброд, кто-то пил лимонад. Я сидела, наблюдала за всем этим и думала: «Люди, ну как можно быть такими?? Почему вы просто кефир не попьёте? Зачем вы едите ночью – это же плохо?!»

*

Мне нравилось и нравится ездить гостить к родителям мужа. Они никогда меня не осуждали, не обсуждали (по крайней мере, при мне) сколько я ем и почему. Но моя свихнутость была просто космической, и это, конечно, было заметно за километр.

Когда я приехала с Андреем туда впервые, его мама встретила меня очень тепло. Она подарила мне тапочки, футболки (от чего я умиляюсь по сей день), сказала, что она знает, что я ем кашу по утрам, показала на пачку с овсянкой, а там написано «1 минута». Я мило улыбнулась, но есть такую кашу, конечно же, не стала: «Полезная овсянка – другая. Почему она не знает об этом?»

У родителей есть свой дом, они живут в крошечном городке, и там здорово, особенно летом. Сейчас, когда я прошла рекавери, я понимаю, что в летние месяцы там настоящий рай (мои глаза будто начали видеть реальный мир), но по стечению обстоятельств я работаю второе лето. Поэтому муж ездит туда один, а я не могу туда попасть.